Неточные совпадения
Войдя в
залу, я спрятался в толпе мужчин и начал делать свои наблюдения. Грушницкий стоял возле княжны и что-то говорил с большим жаром; она его рассеянно
слушала, смотрела по сторонам, приложив веер к губкам; на лице ее изображалось нетерпение, глаза ее искали кругом кого-то; я тихонько подошел сзади, чтоб подслушать их разговор.
Вечером того же дня Одинцова сидела у себя в комнате с Базаровым, а Аркадий расхаживал по
зале и
слушал игру Кати. Княжна ушла к себе наверх; она вообще терпеть не могла гостей, и в особенности этих «новых оголтелых», как она их называла. В парадных комнатах она только дулась; зато у себя, перед своею горничной, она разражалась иногда такою бранью, что чепец прыгал у ней на голове вместе с накладкой. Одинцова все это знала.
Самгин встал, проводил ее до двери,
послушал, как она поднимается наверх по невидимой ему лестнице, воротился в
зал и, стоя у двери на террасу, забарабанил пальцами по стеклу.
Через полчаса Самгин сидел в
зале купеческого клуба,
слушая лекцию приват-доцента Аркадия Пыльникова о «культурных задачах демократии».
В конце зимы он поехал в Москву, выиграл в судебной палате процесс, довольный собою отправился обедать в гостиницу и, сидя там, вспомнил, что не прошло еще двух лет с того дня, когда он сидел в этом же
зале с Лютовым и Алиной,
слушая, как Шаляпин поет «Дубинушку». И еще раз показалось невероятным, что такое множество событий и впечатлений уложилось в отрезок времени — столь ничтожный.
Как всегда, Самгин напряженно
слушал голоса людей — источник мудрости. Людей стало меньше, в
зале — просторней, танцевали уже три пары, и, хотя вкрадчиво, нищенски назойливо ныли скрипки, виолончель, — голоса людей звучали все более сильно и горячо.
Дня через два он вышел «на люди», — сидел в
зале клуба, где пела Дуняша, и
слушал доклад местного адвоката Декаполитова, председателя «Кружка поощрения кустарных ремесел».
Он торопливо и небрежно начал есть, а Самгин — снова
слушать. Людей в
зале становилось меньше, голоса звучали более отчетливо, кто-то раздраженно кричал...
И вот он сидит в углу дымного
зала за столиком, прикрытым тощей пальмой, сидит и наблюдает из-под широкого, веероподобного листа. Наблюдать — трудно, над столами колеблется пелена сизоватого дыма, и лица людей плохо различимы, они как бы плавают и тают в дыме, все глаза обесцвечены, тусклы. Но хорошо слышен шум голосов, четко выделяются громкие, для всех произносимые фразы, и,
слушая их, Самгин вспоминает страницы ужина у банкира, написанные Бальзаком в его романе «Шагреневая кожа».
Вся
зала поднялась в суматохе, но я уже не ждал и не
слушал.
Я холодел и дрожал
слушая,
зала замерла, ловя каждое слово.
— Естем до живего доткнентным! (Я оскорблен до последней степени!) — раскраснелся вдруг маленький пан как рак и живо, в страшном негодовании, как бы не желая больше ничего
слушать, вышел из комнаты. За ним, раскачиваясь, последовал и Врублевский, а за ними уж и Митя, сконфуженный и опешенный. Он боялся Грушеньки, он предчувствовал, что пан сейчас раскричится. Так и случилось. Пан вошел в
залу и театрально встал пред Грушенькой.
Здесь речь Ипполита Кирилловича была прервана рукоплесканиями. Либерализм изображения русской тройки понравился. Правда, сорвалось лишь два-три клака, так что председатель не нашел даже нужным обратиться к публике с угрозою «очистить
залу» и лишь строго поглядел в сторону клакеров. Но Ипполит Кириллович был ободрен: никогда-то ему до сих пор не аплодировали! Человека столько лет не хотели
слушать, и вдруг возможность на всю Россию высказаться!
Председатель говорил, а по бокам его члены с глубокомысленным видом
слушали и изредка поглядывали на часы, находя его речь хотя и очень хорошею, т. е. такою, какая она должна быть, но несколько длинною. Такого же мнения был и товарищ прокурора, как и все вообще судейские и все бывшие в
зале. Председатель кончил резюме.
«Такое же опасное существо, как вчерашняя преступница, — думал Нехлюдов,
слушая всё, что происходило перед ним. — Они опасные, а мы не опасные?.. Я — распутник, блудник, обманщик, и все мы, все те, которые, зная меня таким, каков я есмь, не только не презирали, но уважали меня? Но если бы даже и был этот мальчик самый опасный для общества человек из всех людей, находящихся в этой
зале, то что же, по здравому смыслу, надо сделать, когда он попался?
В таком душевном настроении находился Нехлюдов, выйдя из
залы суда в комнату присяжных. Он сидел у окна,
слушая разговоры, шедшие вокруг него, и не переставая курил.
Общий ужас и изумление. Некоторые чиновники тихонько вышли в
залу и оттуда
слушали, что будет дальше.
Вдалеке виделась уже ему наполненная
зала, и он своей игрой потрясал стены и сердца знатоков. Женщины с горящими щеками
слушали его, и его лицо горело стыдливым торжеством…
У Никитских ворот, в доме Боргеста, был трактир, где одна из
зал была увешана закрытыми бумагой клетками с соловьями, и по вечерам и рано утром сюда сходились со всей Москвы любители
слушать соловьиное пение. Во многих трактирах были клетки с певчими птицами, как, например, у А. Павловского на Трубе и в Охотничьем трактире на Неглинной. В этом трактире собирались по воскресеньям, приходя с Трубной площади, где продавали собак и птиц, известные московские охотники.
Начальник станции останавливается среди
залы и читает «Грешницу» А. Толстого. Его
слушают, но едва он прочел несколько строк, как из передней доносятся звуки вальса, и чтение обрывается. Все танцуют. Проходят из передней Трофимов, Аня, Варя и Любовь Андреевна.
Потом Белоярцев пойдет поспать, в сумерки встанет, съест у себя в комнате втихомолочку вареньица или миндальных орешков и выходит в том же архалучке в
залу, где уже кипит самовар и где все готовы
слушать его веселые и умные речи.
Арапов стал читать новый нумер лондонского журнала и прочел его от первой строчки до последней. Все
слушали, кроме Белоярцева и Завулонова, которые, разговаривая между собою полушепотом, продолжали по-прежнему ходить по
зале.
Иван, горничная Груша и старуха ключница стояли потихоньку в
зале и не без удовольствия
слушали это пение.
По целым вечерам Вихров, полулежа в
зале на канапе,
слушал игру Мари и смотрел на нее.
— Слушаю-с, — произнес Павел и затем, проходя
залу, он взглянул на маленькое окошечко, и оно неизгладимыми чертами врезалось у него в памяти.
Вихров начал снова свое чтение. С наступлением пятой главы инженер снова взглянул на сестру и даже делал ей знак головой, но она как будто бы даже и не замечала этого. В седьмой главе инженер сам, по крайней мере, вышел из комнаты и все время ее чтения ходил по
зале, желая перед сестрой показать, что он даже не в состоянии был
слушать того, что тут читалось. Прокурор же
слушал довольно равнодушно. Ему только было скучно. Он вовсе не привык так помногу выслушивать чтения повестей.
— А ты мети, пятнадцать раз в день мети! Дрянная у вас
зала (когда вышли в
залу). Затворите крепче двери, она станет подслушивать. Непременно надо обои переменить. Я ведь вам присылала обойщика с образчиками, что же вы не выбрали? Садитесь и
слушайте. Садитесь же, наконец, прошу вас. Куда же вы? Куда же вы? Куда же вы!
Мы в
зале притихли и
слушали внимательно, зная, что без какого-нибудь казуса дело не обойдется.
Все судьи казались матери нездоровыми людьми. Болезненное утомление сказывалось в их позах и голосах, оно лежало на лицах у них, — болезненное утомление и надоедная, серая скука. Видимо, им тяжело и неудобно все это — мундиры,
зал, жандармы, адвокаты, обязанность сидеть в креслах, спрашивать и
слушать.
Более сотни голосов с разных концов
залы закричали: «Читайте! Читайте! К чему прекращать?! Отчего не продолжать? Мы хотим
слушать! Читайте!»
По
зале понеслось волнение, шепот, недоумение; удивление, слушатели оглядывались друг на друга и вокруг себя, иные опасались за смелого чтеца, иные искали глазами, не
слушает ли где-нибудь полиция…
— Молчать!.. Не шикать!.. Кому не нравится, так вон!.. Не мешайте
слушать!.. Долой шикальщика!.. A bas le siffleur! [Долой свистуна! (фр.).] — с разных концов
залы раздалось несколько ретивых, задорных голосов.
—
Послушайте, — таинственно взяв под руку, отвел он предводителя в сторону, на другой конец
залы, — студиозуса-то, я полагаю, все-таки лучше будет позадержать немного… Он хоть и знакомый ваш, да ведь вы за него ручаться не можете… А я уж знаю вообще, каков этот народец… Мы его эдак, под благовидным предлогом… Оно как-то спокойнее.
— Слушаю-с, — по обыкновению отвечал Петр, но выйдя в
залу, уже снова принял на себя барский вид.
И Сид жестоко раскуражился своими привилегиями рабства, но его уже никто не
слушал, потому что в это время двери
залы были открыты и оттуда тянуло неприятным холодом, и казалось, что есть уже тяжелый трупный запах.
Горданов, расхаживая по
зале,
слушал, как она расспрашивала девушку о ее семье, о том, где она училась и пр., и пр.
В среде людей, окружавших труп и слушавших этот Висленевский бред, пронесся шепот, что «он сумасшедший», но кто-то заметил, что это не мешает выслушать его рассказ, и как рассказ этот всем казался очень любопытным, то Жозефа вывели в смежную комнату, и пока медик, оставаясь в
зале, зашивал труп Бодростина, чиновники
слушали Жозефовы признания о том, как было дело.
Вечеринка была грандиозная, — первый опыт большой вечеринки для смычки комсомола с беспартийной рабочей молодежью. Повсюду двигались сплошные толпы девчат и парней. В зрительном
зале должен был идти спектакль, а пока оратор из МГСПС [Московский городской совет профессиональных союзов.] скучно говорил о борьбе с пьянством, с жилищной нуждой и религией. Его мало
слушали, ходили по
залу, разговаривали. Председатель юнсекции то и дело вставал, стучал карандашиком по графину и безнадежно говорил...
У Яра он прошелся около столов,
послушал в
зале куплетиста; на случай встречи со своими у него не было ни одной готовой фразы, и он заранее был уверен, что при встрече с женой он только улыбнется жалко и неумно, и все поймут, какое чувство заставило его при-ехать сюда.
Преполовенская, смущенная и сердитая, надевала кофту. Передонов не догадался помочь ей. Еще он бормотал что-то, но уже она не
слушала его. Тогда Передонов вернулся в
залу. Ершова принялась крикливо упрекать его. Варвара выбежала на крыльцо и утешала Преполовенскую...
Но директор уже не
слушал его и выходил из
зала.
Оставалось еще два номера во второй части программы, но начался уже разъезд. Из боковых комнат, особенно из гостиной, стали подниматься дамы, шумя стульями, мужчины затопали каблуками, из большой
залы потянулись также к выходу.
Слушать что-нибудь было затруднительно. Но Анна Серафимовна высидела до конца.
Она заставила его замолчать и послала в
залу сыграть ей вальс Шопена. Целых три часа
слушала она его разведенные сиропом речи. Ее выкормок положительно раздражал ее. Жить с ним за границей по целым месяцам вряд ли лучше, чем иметь около себя такого мужа, как Евлампий Григорьевич.
Дуня с восторгом и преданностью глядит в лицо Наташи. Она никогда не говорит ей о своей любви, как Феничка и другие. Ей дико это и стыдно. Но когда Дуня ходит, обнявшись, в короткие минуты досуга между часами занятий с Наташей по
зале или
слушает ее пленительные рассказы из ее, Наташиного, прошлого житья, сама Наташа кажется бедной маленькой Дуне какой-то сказочной волшебной феей, залетевшей сюда случайно в этот скучный и суровый приют.
— Пойдемте в
залу… Вы слышите? Там играют? Это кузен Вальтер! О, он настоящий большой артист! Идемте
слушать его!
И когда прочие стрижки с шумом и визгом гонялись по
зале или водили бесконечные хороводы, с пением «хороня золото», или бегая в «кошки-мышки» и «гуси-лебеди», Дуня с неизменной Дорушкой присоседивались к сидевшей за пианино Елене Дмитриевне и с мечтательно устремленными вдаль глазами
слушали ее игру.
Но
зала составлена слишком хорошо; никто и не думает усомниться в гениальности m-lle Шнейдер. Во время пения все благоговейно
слушают; после пения все неистово хлопают. Мы, с своей стороны, хлопаем и вызываем до тех пор, покуда
зала окончательно пустеет.
Долинский ничего не
слушал и убежал домой. По выходе Долинского Юлинька возвратилась назад в
зал, остановилась среди комнаты, заложила за затылок руки, медленно потянулась и стукнула каблучками.
Он громко говорил на всю
залу, и все сочувственно
слушали. Наш смотритель опасливо поглядывал по сторонам. Он почувствовал себя неловко от этих громких, небоящихся речей и стал возражать: вся суть в том, как сшит сапог, а товар интендантства прекрасный, он сам его видел и может засвидетельствовать.
Вот сейчас будут они сидеть в трактире, в общей
зале,
слушать «машину», есть расстегаи на миру: смотри, кто хочет.